А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
Сочинения > Есенин > Деревня и город «живое» и «железное» в поэзии С Есенина
Деревня и город «живое» и «железное» в поэзии С Есенина - сочинение


Все равно остался я поэтом Золотой бревенчатой избы. С. Есенин Русь крестьянская, деревенская всегда была близка сердцу замечательного русского поэта С. Есенина, который провел свое детство в деревне, у деда — среди просторов полей и лугов и нехитрого крестьянского быта. Там же проснулся и его литературный талант, напоенный свеже­стью цветущих садов и красками закатов, парным коровь­им молоком и вечерним собачьим лаем. О край разливов грозных, И тихих вешних сил, Здесь по заре и звездам Я школу проходил. Стихи Есенина близки по духу к народной поэзии: они напевны и мелодичны, задушевны и образны, и это придает им какую-то особую интимность, неповторимость. Есенин всегда был сыном своей родины и своего народа, несмотря на то, что судьба носила его по разным городам, бывал он и за границей. Но чаще всего в отрыве от родных просторов, от природы, деревни, которую он счи­тал источником «живой» жизни, поэт ощущал тоску и душевный дискомфорт. Спит ковыль. Равнина дорогая, И свинцовой свежести полынь. Никакая родина другая Не вольет мне в грудь мою теплынь. И все же, хоть Есенин и считал себя «крестьянским сыном», он был не крестьянином, а поэтом, которого манит бурная, полноводная жизнь, все новое. Поэтому, попав в город, Есенин и остался там, хотя довольно часто чувство­вал себя неуютно среди серых коробок домов, шумных улиц, погруженных в себя и равнодушных ко всему остальному людей. Храня завет родных поверий — Питать к греху стыдливый страх, Бродил я в каменной пещере, Как искушаемый монах. Как муравьи кишели люди Из щелей выдолбленных глыб, И схилясь, двигались их груди, Что чешуя скорузлых рыб. С надеждой и затаенной радостью ожидал С. Есенин прихода революции. Он верил, что переворот принесет пе­ремены не только для города, но и для деревни — даст ей новые возможности, облегчит тяжелую крестьянскую жизнь. Приемлю все. Как есть все принимаю. Готов идти по выбитым следам. Отдам всю душу октябрю и маю, Но только лиры милой не отдам. Однако мечтам поэта не суждено было сбыться. Ре­волюция принесла деревне еще большую нищету, несча­стья, горе. Город пошел в наступление на патриархаль­ную провинцию, и Есенин с болью в сердце ощутил себя «последним поэтом деревни», которая умирает. Тоской и печалью полны стихотворения поэта, посвященные ухо­дящей Руси. Мир таинственный, мир мой древний, Ты, как ветер, затих и присел. Вот сдавили за шею деревню Каменные руки шоссе. Есенину кажется, что серый бетонный город с его индустрией способен разрушить «живую» красоту, убить жизнь, насаждая железное, искусственное, мертвое. В стихах Есенина город страшен и одушевлен, он похож на огромного жадного спрута, которого невозможно накор­мить. «Алый цвет зари» вытесняется багровым огнем доменных печей, «молочный дым села» — черным смо­гом фабричных труб, храп лошадей и стук копыт — грохотом железной дороги. Видели ли вы, Как бежит по степям, В туманах озерных кроясь, Железной ноздрей храпя, На лапах чугунный поезд? А за ним По большой траве, Как на празднике отчаянных гонок, Тонкие ноги закидывая к голове, Скачет красногривый жеребенок? Милый, милый, смешной дуралей, Ну куда он, куда он гонится? Неужель он не знает, что живых коней Победила стальная конница? Поездки за границу изменили мнение Есенина о про­грессе, индустрии, цивилизации. Ему стало больно за свою деревенскую, «избяную», нищую и убогую Русь, которая, не­сомненно, хранила крепкую связь с прошлым, но у которой не могло быть достойного будущего . Равнодушен я стал к лачугам, И очажный огонь мне не мил. Даже яблонь весеннюю вьюгу Я за бедность полей разлюбил. Примирился ли Есенин с городом? Наверное, не до кон­ца, поскольку никогда не был он ни певцом «машинной цивилизации», ни урбанистом. Поэт сумел увидеть буду­щую мощь «родной стороны» «через каменное и стальное», но сомневался, будет ли ему место в этом жестоком искус­ственном мире. Я не знаю, что будет со мною... Может, в новую жизнь не гожусь, Но все же хочу я стальною Видеть бедную, нищую Русь.