А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
Сочинения > Мастер и Маргарита > В чём суть спора Иешуа Га Ноцри и Понтия Пилата в романе "Мастер и Маргарита"
В чём суть спора Иешуа Га Ноцри и Понтия Пилата в романе "Мастер и Маргарита" - сочинение


Предания, отчасти и ошибочные, могут заключать в себе известную долю правды, которою пренебрегать не должна история... Ж.-Э. Ренан В «Мастере и Маргарите» совмещены два романа. Га-Ноцри и Пилат— главные герои так называемого «античного» романа, созданного Мастером. «Античный» роман описывает один день из жизни римского прокуратора, который накануне праздника Пасхи должен решить судьбу нищего философа Га-Ноцри. «Античный» роман состоит из четырёх глав. В первой («Понтий Пилат») происходит спор между прокуратором и Иешуа по важнейшим философским вопросам, касающимся морали. Поводом для спора становится фраза из судебного обвинения, предъявляемого бродячему проповеднику: он говорил людям на базаре, что рухнет храм старой веры и создастся новый храм истины. И вот прокуратор задаёт «вечный» философский вопрос: «Что такое истина?». В ответ Га-Ноцри излагает свою философскую систему, которая основана на идее, что человек изначально добр, алогическим продолжением учения о «добром человеке» является рассуждение о природе власти: «...всякая класть является насилием над людьми, и настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдёт в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть» (1, 2), а люди будут жить по «доброй воле», которая представляет собой высший философско-религиозный закон. Понтий Пилат, как человек, живущий в реальном мире, не согласен с такой философией и наглядно доказывает Иешуа, что тот ошибается. Прокуратор указывает на римского легионера Марка Крысобоя, который, не имея личной вражды к философу, готов по приказу забить его плёткой до смерти. Кроме того, в ходе допроса выясняется, что «добрый человек» Иуда из Кириафа предал Га-Ноцри за тридцать тетрадрахм, которые уже получил от первосвященника Каифы. «Добрый человек» Кайфа хотел расправиться с нищим проповедником, так как считал его проповедь о человеке и справедливости опасной для власти иудейских священников. Сам «добрый человек» Понтий Пилат оказался трусом. После разговора с Иешуа прокуратор был вполне уверен, что арестованный философ — честный, умный человек, хотя и наивный мечтатель. Иешуа совершенно непохож на страшного подстрекателя народного бунта, как охарактеризовал его Кайфа. Однако Пилата напугали рассуждения Иешуа о власти и свободе человека: волосок жизни «может перерезать лишь тот, кто подвесил» (1, 2). Иными словами, человек свободен от людского произвола, над ним властен только Бог. В этих словах явное отрицание власти кесарей и, следовательно, оскорбление величества римского императора, которое является тяжким преступлением. Чтобы его самого не заподозрили в сочувствии идеям нищего философа, прокуратор громко выкрикнул хвалу здравствующему императору Тиберию и при этом с ненавистью поглядел на секретаря и конвой, боясь доноса с их стороны. И плат утверждает смертный приговор Синедриона, вынесенный нищему философу, так как испугался угроз Каифы и неприятностей по службе. Таким образом, Иешуа предстаёт перед читателем пустым мечтателем, который не знает жизни и людей. Он твердит о «добром человеке» и царстве истины и не желает признавать, что вокруг него жестокие люди (Марк Крысобой), предатели (Иуда), властолюбцы (Кайфа) и трусы (Понтий Пилат). На первый взгляд в споре о «добром человеке» верх одерживает реалист Пилат, но роман Мастера на этом не кончается. Далее автор показывает, что Иешуа был не совсем наивным мечтателем кое в чём он был прав. Прокуратора начинает мучить совесть за то, что, струсив, он подписал смертный приговор беззащитному философу. Он чувствует раскаяние, поэтому приказывает палачу (глава «Казнь») убить философа на кресте, чтобы он долго не мучился. Потом Пилат приказывает Афранию (глава «Как Понтий Пилат пытался спасти Иуду из Кириафа») убить Иуду. Но справедливое вроде бы возмездие предателю не успокаивает совести прокуратора. Нищий философ оказался прав: не новое убийство, а глубокое раскаяние может облегчить душевные страдания Пилата. П