А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
Сочинения > Пастернак > Творчество Б Л Пастернака в критике и литературоведении
Творчество Б Л Пастернака в критике и литературоведении - сочинение


С.С. Аверинцев: «Поэтический мир Пастернака предстаёт перед нами во всём богатстве ассоциаций, которые обновляют наше понимание знакомых предметов и явлений, во всей динамичности сменяющихся картин самобытности характера художника. Читателя, знакомого с русской поэзией XIX и начала XX века и открывшего книгу ранних стихотворений и поэм Пастернака, ждут смысловые трудности, не преодолев которые он не сможет приблизиться к пониманию этого поэта. Во-первых, это трудности, связанные со словарём. Пастернак включал в стихи слова и речения, которых чурались поэты предыдущих поколений, особенно символисты. Чем меньше слово было привычным в обороте, тем оно лучше, свежей. Поэт стремился к необходимости словесного употребления, чтобы уйти от шаблона, от привычных словосочетаний, выражающих привычные представления. Не разобравшись в точном значении слова (это могут быть неологизмы и устаревшие слова, редкие географические названия, имена философов, поэтов, художников, учёных, литературных персонажей), трудно проникнуть в смысл той или иной строки, строфы, слова, стихотворения. Например, читая строку: “Снасти крепки, как раскуренный кнастер” (“Петербург”), читателю следует уточнить, что кнастер — это сорт трубочного табака. Зная это, он соотнесёт крепость табака с крепостью снастей. Точное значение слова даёт возможность выявить скрытую от нас образную связь. Следующий, второй, более сложный этап в постижении текстов стихов — это синтаксис. Пастернак нарушает привычные для нашего слуха сочетания. Нужны навыки для постижения этого синтаксиса. Слова могут быть знакомыми, обычными, но их расстановка в строфе крайне необычна и поэтому затруднена. В посаде, куда ни одна нога Не ступала, лишь ворожеи да вьюги Ступала нога, в бесноватой округе, Где и то, как убитые, спят снега... Метель В этом стихотворении речь идёт о путнике, заблудившемся в некоем посаде, о метели, усугубляющей безысходность пути для путника. Заблудиться “в пространстве” для поэта то же, что и заблудиться “во времени”. Передают это состояние обычные слова и словосочетания, получившие свои места и производящие необычное, странное впечатление. Третья ступень трудности проникновения в мир Пастернака — это конструктивные ряды его образов. Они непривычны и подчас очень сложны. В стихотворении “Старый парк” сказано, что “каркающих стай девятки разлетаются с дерев”. Далее через шесть строф читаем: Зверской боли крепнут схватки, Крепнет ветер, озверев, И летят грачей девятки, Чёрные девятки треф. Словарь здесь прост так же, как и синтаксис. Читатель может ограничиваться сравнением грачей с картами (треф). Но пристальный читатель по сути стихотворения не может понять, что здесь сравнение не двухчленное, а трёхчленное: грачи — девятки треф — самолёты. Стихотворение (1941) написано в пору, когда не названные в небе самолёты летали девятками, и их строй напоминал поэту девятки треф — грачей. Предметы и явления, входящие в состав образа, отдалены друг от друга, но они в фантазии поэта сближены. Сближение отдалённого делает образ необычным, заставляет читателя открывать вслед за поэтом новые связи в мире. Образность Пастернака — не связь конкретного с абстрактным, чувственного со сверхчувственным; это связь явлений между собой, взаимное истолкование вещей, раскрывающих друг перед другом свои смысловые потенции; поэтому — связь познавательна. С первых шагов в литературе Пастернак сам вовлекался и увлекал за собою читателя в лабиринты образов и мыслей, выражая сложность человеческой психики, её многоплановость. Сложность ассоциаций, выражающая хаотическое, стихийное восприятие мира, служит немалой преградой для читателя, желающего войти в мир Пастернака. Читателю, привыкшему к классическому строю образов, мир поэта представляется вычурным, странным, сбивчивым. Привычная для читателя модель восприятия текста не накладывается на модель, предлагаемую поэтом. Здесь уместно вспомнить суждение М. Горького: “Много изумляющего, но часто затрудняешься понять связи ваших образов и утомляет ваша борьба с языком, со словом”. И ещё: “Иногда я горестно чувствую, что хаос мира одолевает силу вашего творчества и отражается в нём именно как хаос, дисгармонично”. В ответ Пастернак писал: “Я всегда стремился к простоте и никогда к ней стремиться не перестану”. Ясность выражения, соединённая с глубиной и широтой мысли, характерна для зрелой лирики поэта. В поздние годы творчества им не только создаются изумительные по глубине и красоте стихотворения (например, стихи, завершающие повествование в “Докторе Живаго”), но и перерабатываются многие ранние произведения, целые циклы ранних стихов. Пройдя сложный путь творческого развития, поэт реализовал страстное желание: Во всём мне хочется дойти До самой сути. В работе, в поисках пути, В сердечной смуте. До сущности протёкших дней, До их причины, До оснований, до корней, До сердцевины. Эволюция была естественным путём художника, желающего во всём дойти “до самой сути”». B.C. Франк: «У каждого подлинного поэта есть свой элемент — снежная вьюга у Блока, земля у Есенина, ночь у Тютчева. Родной элемент у Пастернака — текущая вода, чаще всего — дождь. Первой заметила это Марина Цветаева. ...С самых ранних его стихов дождь у Пастернака знаменует воздействие таинственной, внеземной силы на природу. О стихотворениях с религиозной тематикой в романе “Доктор Живаго” в русской зарубежной, да и в иностранной печати писалось много. Но мало что сказано до сих пор о религиозном сознании, пронизывающем раннее творчество Пастернака. Яснее всего это сознание выражено, пожалуй, в знаменитом стихотворении “Давай ронять слова...” (“Сестра моя — жизнь”). О каких вещах идёт речь в поэзии Пастернака? Его природа состоит в основном из растений и событий метеорологического порядка. Деревья, цветы, капли росы живут в его стихах такой напряжённой и занятой, почти по-человечески расчленённой жизнью, так непосредственно связаны с самим человеком, что для животного мира в стихах поэта места не остаётся, кроме разве чисто “погодообусловленных” существ — насекомых и птиц. В этом мире растений и насекомых жизнеподателем, наряду с солнцем, является дождь... самое прямое и непосредственное проявление божественной заботы о живом. А в последнем собрании стихотворений Пастернака “Когда разгуляется” (1956—1959) снег уже окончательно завладевает той территорией, над которой когда-то шли дожди. Снег — безвозвратно уходящее время: Снег идёт, густой-густой. В ногу с ним, стопами теми, В том же темпе, с ленью той Или с той же быстротой, Может быть, проходит время? Снег — напоминание о конце... Снег — смерть... Так замыкается круг. “Водяной знак” жизнеподателя дождя превращается в водяной же знак могилыцика-снега. В самом начале “Доктора Живаго” есть место, которое путём противопоставления поясняет, что именно потеряла наша эпоха. Летом 1893 года, в то время, когда, несмотря на предчувствия революции, старая Россия казалась укоренённой в вечности, мальчик Гриша Гордон смотрит из окна вагона: “Все движения на свете в отдельности были рассчитанно-трезвы, а в общей сложности безотчётно-пьяны общим потоком жизни, который объединял их. Эта беззаботность придавала ощущение связности человеческих существований, уверенность в их переходе одного в другое, чувство счастья по поводу того, что всё происходящее совершается не только на земле, в которую закапывают мёртвых, а ещё в чём-то другом, в том, что одни называют царством Божиим, а другие историей, а третьи ещё как-нибудь”. Вот это-то “ощущение связности человеческих существований”, по убеждению Пастернака, исчезло из жизни. События, “стрясшиеся” с начала мировой войны, лишили человечество третьего измерения — измерения глубины. И поскольку он всю жизнь знал, что связь с миром реальности обеспечивается искусством, он знал и причину этой утечки. Она состояла в вытравливании подлинного искусства из жизненной ткани. А без искусства, по его мнению, засоряются каналы, соединяющие человека с миром истины, действительность растворяется миражом, человек и общество в целом гибнут от духовного истощения. Но это апокалипсическое сознание не привело его к оруэл-ловскому пессимизму Наоборот, зная о наличии “водяного знака” в своей душе, зная о тех ливнях благодати, которые нисходили на него в форме поэтического вдохновения, он горел дерзновенным сознанием, что его дело, дело каждого подлинного художника, поэта, музыканта, состоит в спасении человечества охраной и расширением связи с иным миром через искусство. Вокруг него в литературе делалось обратное: смерть как акт вторжения сил из иного мира в земную жизнь, акт, который заслуживает смиренного благоговения и который обновляет связь души с миром истины, — в этом сверхъестественном аспекте смерть полностью игнорировалась. И парадоксальным результатом этого игнорирования смерти было омертвение искусства и удушение жизни. Творчество Бориса Пастернака, писателя, всеми фибрами своей души связанного с иным миром, “промокшего до нитки от наитий”, вскрывает предсмертную агонию русской литературы. Но вместе с тем Пастернак отваливает камень от гробницы и делает возможным воскресение русской литературы. “Водяной знак” Пастернака остаётся на творениях тех грядущих русских писателей, которые опять вспомнят о подлинной задаче искусства».






У нас большая база и мы ее постоянно пополняем, и поэтому если вы не нашли, то пользуйтесь поиском
В нашей базе свыше 15 тысяч сочинений

Сохранить сочинение:


Борис Пастернак

Борис   Пастернак


Сочинение по теме Творчество Б Л Пастернака в критике и литературоведении, Пастернак