А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
Сочинения > Сервантес > Сочинение на тему БЛАГОРОДНЫЙ РЫЦАРЬ ИЛИ СУМАСБРОД (по роману Сервантеса «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»)
Сочинение на тему БЛАГОРОДНЫЙ РЫЦАРЬ ИЛИ СУМАСБРОД (по роману Сервантеса «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский») - сочинение
БЛАГОРОДНЫЙ РЫЦАРЬ ИЛИ СУМАСБРОД? (по роману Сервантеса «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»)

«Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанч­ский» — великое творение М. де Сервантеса, про­должает жить в веках, покорять умы и волновать сердца все новых и новых читателей. В чем же состоит непреходящая притягательность образа главного героя романа — благородного рыцаря и сумасброда Дон Кихота? Чем объясняется живое обаяние его характера? Сумасброд или благород­ный рыцарь Дон Кихот?

Некую неопределенность, возможность чита­телю самому домыслить несказанное автор зало­жил уже в названии романа. С одной стороны, весьма необычен эпитет «хитроумный». Для чи­тателя, знакомого с рыцарскими или плутовски­ми романами того времени, эпитеты «хитроум­ный», «изобретательный» совершенно не вяза­лись со стандартными образами рыцарей. Само имя — Кихот — тоже как бы вводит читателя в сферу рыцарства (в переводе с испанского это сло­во означает «набедренник, часть рыцарских дос­пехов»). Трудно было ожидать рыцарских подви­гов в Ламанче, местности, представляющей собой выжженную солнцем равнину. И, наконец, соче­тание титула «дон» со словом «идальго» было противоречивым, ведь это слово обозначало че­ловека хотя и благородного, но не слишком обра­зованного.

Восхваляя достоинства «целомудреннейшего из любовников и храбрейшего из рыцарей», Сер­вантес подчеркивает, что в жизни будущего ге­роя не было ничего из ряда вон выходящего. Он принадлежал к старой идальгии, его имущество заключалось «в фамильном копье, древнем щите, тощей кляче и борзой собаке». Об образе жизни героя нам сообщают некоторые подробности, аб­солютно неуместные в рыцарском романе: ел ры­царь олью чаще с говядиной, нежели с барани­ной, яичницу с салом по субботам, чечевицу по пятницам и т. д. Фамилия — не то Кихада, не то Кесада, может быть, и Кехана — весьма распрос­траненная в Ламанче. И вот с этим пятидесяти­летним ничем не примечательным идальго, у ко­торого ничем не примечательное имя, который ведет ничем не примечательный образ жизни, на­чинают происходить необычайные вещи.

Толчком к началу приключений послужило пламенное увлечение героя — чтение рыцарских романов. Мы узнаем, что «дабы приобрести их, он продал несколько десятин пахотной земли и таким образом собрал у себя все романы, какие только ему удалось достать». В рыцарских рома­нах все увлекательно: блестящий слог, замысло­ватость выражений, чародейства, битвы, вызовы на поединок, ранения, объяснения в любви, сер­дечные муки. Все это так не походило на обыден­ную, скучную жизнь героя. Постепенно увлече­ние переросло в желание самому, хотя бы в вооб­ражении, пережить чудесные приключения, им самим придуманные. Но не приключения были самоцелью воспаленного воображения идальго, в его сознании с рыцарством связывается некая высокая цель. Всю свою жизнь он решает превра­тить в своеобразный роман, в котором главному герою под силу искоренять зло, водворять спра­ведливость, посвящая свои подвиги прекрасной Дульсинее. Воображение героя преображает ре­альный мир в мир фантастический: шлем из ши­шака становится настоящим шлемом с забралом удивительно тонкой работы; хромающая на все четыре ноги кляча превращается в боевого коня Росинанта. А сам Алонсо Кехана перевоплоща­ется в Дон Кихота.

Так начинаются приключения рыцаря, а спо­собность Дон Кихота творить свой фантастиче­ский мир раскрывается с самого начала его стран­ствий: «нашему искателю приключений каза­лось, будто все, о чем он думал, все, что видел или рисовал себе, создано и совершается по образу и подобию вычитанного им в книгах». Завидев по­стоялый двор, он принимает его за высокий за­мок с башнями, рвами и подъемным мостом. Его не смущали царящие здесь бедность и скудость. Двух гулящих женщин он принимает за знатных девиц, а прощелыга хозяин для него — комендант замка. Длинные крылья ветряных мельниц вы­зывают в его воображении образы великанов с ог­ромными ручищами; черные одеяния монахов-бенедиктинцев наводят его на мысль о волшеб­никах; клубящаяся густая пыль на дороге, под­нятая двумя стадами овец, скрывает два враже­ских войска, готовых вступить в битву.

Подлинная трагедия Дон Кихота состоит в том, что его подвиги окружающему миру и лю­дям совершенно не нужны. Фантазия героя и ре­альная действительность далеки. Еще в самом начале первого своего выезда он попадает в дубо­вый лесок и слышит стоны и крики. Он становит­ся свидетелем того, как здоровенный мужик из­бивает щуплого мальчика-пастуха. Здраво разоб­равшись в подробностях дела, Дон Кихот прика­зывает перепуганному его странным видом хозя­ину стада отпустить мальчика, уплатив ему жа­лованье, как положено. «Подвиг» Дон Кихота проникнут верой в то, что человек, независимо от его сословной принадлежности, от рода заня­тий, образа жизни, по природе своей благороден. Казалось бы, правосудие Дон Кихот вершит впол­не здраво и разумно. Он быстро ориентируется в происходящем, резко обрывает хозяина, подобо­страстно обещающего «с радостью» уплатить деньги: «Можно и без радости… Уплатите лишь ту сумму, которую вы ему задолжали». И однако тут-то проявляется прекраснодушие Дон Кихо­та: рыцарю, для которого верность слову — за­кон, не приходит в голову, что для множества людей слова, если они вступают в противоречие с их корыстными интересами, — пустой звук. Па­стушонок Андрес смотрит на вещи куда более трезво. «Хозяин вовсе не рыцарь и ни к какому рыцарскому ордену не принадлежит! Это Хуан Альдудо, богатый крестьянин из деревни Кинтанар», — твердит он. Но Дон Кихот уверен, что и крестьянин может быть рыцарем, т. к. каждого человека «должно судить по его делам». Рыцарь, радуясь своему прекрасному подвигу, уезжает. Между тем богатый мужик после его отъезда до полусмерти избивает своего пастуха.

Дон Кихот не хочет думать о реальных проти­воречиях жизни, о реальных результатах Своих поступков, об их целесообразности. Ему важно оставаться верным своим идеалам, быть готовым пойти ради них на подвиг. Можно называть его и сумасбродом, и благородным рыцарем, но для нас он остается воплощением веры в безграничные возможности человека, одержимого духом иска­ний, буйной фантазией, благородными побужде­ниями, бескорыстной самоотверженностью. «С тех пор, как я стал странствующим рыцарем, я храбр, любезен, щедр, благовоспитан, великоду­шен, учтив, дерзновенен, кроток, терпелив», — так сам Дон Кихот определил результат своих су­масбродных рыцарских подвигов.





У нас большая база и мы ее постоянно пополняем, и поэтому если вы не нашли, то пользуйтесь поиском
В нашей базе свыше 15 тысяч сочинений

Сохранить сочинение:


Мигель де Сервантес

Мигель де  Сервантес


Сочинение по теме Сочинение на тему БЛАГОРОДНЫЙ РЫЦАРЬ ИЛИ СУМАСБРОД (по роману Сервантеса «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский»), Сервантес


  Мобильная версия