А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
Сочинения > Сочинения по зарубежной литературе > Драматические писатели Испании
Драматические писатели Испании - сочинение
В нашем обзоре займут должное место между выдающимися лицами своей эпохи  драматический писатель Руби, юрисконсульт Пачеко, поэт Вентура де-ля Вега, публицисты Донозо Кортес, Фермин Кавальеро и многие другие. Если не достоинством произведений, то уже одной своей численностью они могут доказать, что движение 1830 г. не осталось бесплодным, что оно возбудило умственную деятельность в обществе и привлекло к участию в литературе не одни только высшие классы, считавшие ее до тех пор своим исключительным достоянием.

   Несомненно, что каждый из новых благодетельных элементов в жизни испанской нации является прямым следствием торжества ея революции. Однако, не будем слишком увлекаться. В литературном движении этой эпохи мы должны отметить одну очень печальную сторону, которую уясняет нам следующая выдержка из наблюдений Месонеро Романоса:

   "Освобождение мысли, подъем всех жизненных сил и энергии, всегда проявляющийся в эпохи политических смут и борьбы, ослепительный блеск новых идей и вызванные ими такие же блестящие надежды,  все это произвело в нашем молодом поколении какое-то лихорадочное стремление к деятельности, a вместе с тем и к популярности всякого рода, политической, литературной, артистической...

   "К сожалению, эти чистые, бескорыстные порывы оказались недолговечными: вполне законная жажда литературной славы вскоре обратилась y наших писателей в простое честолюбие, в стремление к материальным благам, к высокому положению на иерархической лестнице; правительство же ловко воспользовалось этой слабостью: посредством усиленного поощрения, наград и почетных назначений при посольствах да министерствах, оно заглушило во многих поэтах все прежние идеальные чувства и заставило их служить своим целям. Но что еще хуже,  эти блестящие перспективы и открытие всевозможных карьер породили не мало бездарных писателей, которым нужны были уже не лавры, a лишь служебные должности с высоким окладом да отличия в виде орденов. И всего этого они легко добивались лестью в плохих стихах и прозе, всякого рода лакейством в литературной форме.

Царствование Изабеллы II ознаменовывается сильным проявлением некатолической реакции. -Иное общественное направление в период 18541856 г.  Внезапное развитие промышленности.  Упадок духа в стране после 1865 г.  Революция 1868 г.  Изменение в понятии o протестантских догматах.  Ощутительная потребность Испании в своем Вольтере.  Три категории писателей: неокатолики, доктринеры, демократы-республиканцы.

   После отмеченного нами литературного движения, Испания уже значительно выделяется из разряда тех стран, где царит от века беспросветный мрак невежества и фанатизма.

   Если и в этот период, т. е. от 1843 года и во все время царствования Изабеллы II, ей далеко еще до Франции, Англии, Германии с их непрерывным движением вперед, то, по крайней мере она пробудилась от своего прежнего свинцового сна.

   Нравственные силы ее все еще не окрепли, не было достаточного запаса ни умственных, ни материальных средств, и в общем невежество не переставало тяготеть над нею; но перед ее полуоткрывшимися глазами теперь уже ясно обозначались новые, обширные горизонты.

   В самом начале царствования Изабеллы, когда королева была еще слишком молода, чтобы иметь свою собственную волю, ее престол окружали лучшие люди, почти все более или менее причастные к литературной республике. Их-то либеральным стремлениям и обязана Испания своим новым уставом университетского преподавания,  этой важной реформой, совершившейся в 1845 году, при непосредственном участии Пидаля и драматического писателя Хиля-и-Сарате.

   В то время даже и умеренные, давно возбудившие недовольство общества, старались внушить ему доверие и удержать за собою власть путем необходимых реформ. К сожалению, это плодотворное настроение в правительственной: партии продолжалось недолго: вскоре в среде ее появилась рознь, дух клерикальной реакции, под названием неокатолицизма, обуял высшие классы общества, проник во дворец и направил свои силы к обузданию и подавлению всех лучших порывов нации, стремившейся к более светлому будущему.

   Этот новый маневр римской церкви,  хотя вся новизна его заключалась только в преувеличении некоторых догматов, и без того противоречивших здравому смыслу,  особенно успешно достигает своих целей в период от 1846 по 1854 год, т. е. именно в то время, когда страна только что начинала испытывать на себе благодетельное влияние того нравственнаго отрезвления, которое повело к продаже монастырских имуществ, к свободе печати, к распространению в обществе новых идей, к наплыву иноземных капиталов, применению великих научных открытий, изобретений промышленности и проч. Зловредный элемент обнаруживается даже и в той самой либеральной партии, что так усердно способствовала пробуждению Испании и устройству ее конституционного режима; в мадридском дворце воскресает. клерикальный дух, от которого нация надеялась освободиться навсегда с удалением Дон Карлоса, и появление таких проповедников, как отец Кларет, фанатиков-иллюминатов, как сестра Патроциния, напоминает самые худшие времена Карла II. Правда, все эти поборники мрака не обладают особенной силой, не властвуют, как прежде, но они проникают всюду и стараются возжечь в низших классах еще не совсем угасший фанатизм.

   Внезапная вспышка недовольства в одной части испанской армии снова как бы отрезвляет всю нацию, так что в 1854 году ей уже удается освободиться от многих зол, грозивших серьезной опасностью. На первых порах все дает основание предполагать, что, под руководством таких вождей, как Эспартеро и О'Доннель, она исцелится и от своего неокатолицизма; однако, недостаток единства в передовых деятелях оставляет ее на прежнем пути; члены либерального союза, прогрессисты и демократы, вследствие полного разногласия между собой, не сходились в установлении твердых государственных начал, и наконец, в виду такой неурядицы, О'Доннель счел за лучшее войти в соглашение с остатком прежней партии умеренных. В 1856 году он восстановил при их содействии полновластие королевы, с подразумеваемым условием, что направление всех политических дел будет поручено ему.

   Так это и было, по крайней мере, до тех пор, пока еще королевская власть нуждалась в крепкой опоре; но лишь только миновала первая минута страха, стало заметно тяготение к иным порядкам и принципам. Умеренной партии вскоре было возвращено ее прежнее преобладающее влияние, но и тут с самого начала имелось тайное намерение заменить ее при первой же возможности представителями некатолической реакции. В продолжение двенадцати лет, от 1856 до 1868 года, эта система шатания из стороны в сторону остается характерной чертой испанской политики и, разумеется, влияет на весь ход общественных дел. Когда y власти находится О'Доннель, поддерживаемый либеральным союзом, современные идеи выплывают наружу и прививаются к жизни народа; но как только бразды правления попадают в руки умеренной партии, все изменяется разом: неокатолическая реакция поднимает голову и торжествует; писатели, отрекшиеся от прогресса, ратующие за преимущества старой веры и умственной тьмы, получают щедрые награды, интрига снова входит в силу при дворе и вся страна отдается деспотической власти суеверного духовенства.

   Положение вещей осложняется еще с другой стороны крайней распущенностью дворцовых нравов, представляющих народу самое скандальное зрелище, с другой - чрезмерным развитием промышленно-спекулятивных предприятий, они увлекают всю страну в период от 1856 до 1865 года, непрерывно вызывая все новые и новые акционерные компании со всевозможными целями,  проведения железных дорог, эксплуатации копей, устройства газовых заводов, различных фабрик и проч. Тогда миллионы так и звенели на словах, казалось, Испания разом должна была достигнуть процветания во всех отраслях своей деятельности на ряду с Англией и Францией, но все это было призрачно, и нации вскоре пришлось пробудиться от радужных грез: так как большинство ее обществ не имело никаких прочных основ, и афера являлась их единственным двигателем, то они и рухнули при первом же серьезном кризисе. Отдаленный грохот пушек при Садовой удалил с полуострова иностранные капиталы, разбил все слишком поспеши взлелеянные надежды и вернул испанцев к действительности, т. е. к их прежней нищете. Разочарованные в своих мечтаниях разбогатеть посредством кредита, они снова отдаются старинной страсти к приключениям и зачитываются романами Фернандес-и-Гонзалеса.

   Это было прелюдией к новой революции, и она действительно разразилась в 1868 г., но преждевременно,  прежде, чем республиканская партия успела собрать все свои силы и организоваться как следует, чтобы принять наследие конституционной монархии.

   Когда падение королевы Изабеллы II удалило ультрамонтанскую партию от всякого влияния на общественные дела, она прибегла к подстрекательствам, к возбуждению внутренних смут и раздора, с целью вернуть свою утраченную власть. Вот начало той страшной междоусобной борьбы, которая не прекращается и поныне, возникнув с того дня, как отец Кларет и сестра Патроциния были заслуженно изгнаны из Пиренейскаго полуострова.   Принц Амедей, за время своего недолгого царствования, видимо не благоволил к нео-католической реакции и, даже в ущерб своим личным выгодам, постоянно держал ее на почтительном расстоянии. Если ему пришлось так скоро покинуть трон, то может быть именно потому, что, отстранив от себя приверженцев старой веры, Амедей остался одиноким, не находя опоры ни в либералах, стремившихся к республике, ни в народе, для которого он был же более, как чужеземцем.

   Первая попытка учредить испанскую республику потерпела сразу полную неудачу.

   С восшествием на престол Альфонса XII, неокатолическая партия, так сильно упавшая духом после революции 1868 года, снова оживилась в ожидании для себя иного будущего. Все ея усилия теперь направлены к тому, чтобы овладеть дворцом и тем восстановить свою утраченную власть. До сих пор она встречает упорное препятствие со стороны союза либералов, a, что будет дальше  зависит от того, какое направление примет юный король, когда начнет мыслить и действовать самостоятельно. Но, насколько можно судить по началу, надежды реакционеров не безосновательны: все заискивания короля перед Римским двором, все уступки, сделанные духовенству, не предвещают ничего доброго. Пусть  испанские писатели остерегаются снова попасть в туже ловушку, в какую завлекало их высокое покровительство в царствование Изабеллы II, и не ищут откровения будущего в Силлабусе {Знаменитое послание папы Льва XIII, где он перечисляет все современные пороки: скептицизм, индифферентизм и проч.}, в культе Сердца Иисусова да в непогрешимости папы.

   При дальнейшем обзоре литературной деятельности различных лиц, ознаменовавших себя в Испании с 1843 года, нам придется отмечать постоянные проявления неокатолической реакции. Произвести, что ни будь особенно серьезнее, коренное  она, конечно, не могла, не смотря на все свои усилия, так как уж слишком явно шла в разрез прогрессивному ходу цивилизации, но влияние ее принесло не мало вреда. В официальных сферах только те литераторы имели успех и пользовались почетом, которые открыто, выступали защитниками недомыслия и невежества, т. е. превозносили, и восхваляли старую веру, всецело отдающую нацию в руки клерикалов попов. Королева и все окружающие ее трон только и чтили, только и признавали таких писателей, как Фернан Кавальеро, Труэба и т. п. Даже Кампоамор, при всей своей разумной умеренности в этом отношении, все-таки не был чужд пантеистических тенденций.

   Отмеченное нами умышленное пристрастие двора являлось особенно опасным в то время и в такой стране, как Испания, где мало-помалу оно не замедлило сделать из литературы далеко не чистую профессию. Уже в предыдущий период, как это видно было из приведенных строк Месонеро Романоса, писатели стали смотреть на свое литературное творчество, как на первую ступень к достижению политических и административных высот. Это было что-то повальное, эпидемическое: все лезли в гении, и каждый мечтал o том, чтобы как можно выгоднее продать свой действительный или мнимый талант. Лишь очень немногие посвящали себя литературе из одной любви к ней самой; a большинство писателей прямо делало из нее карьеру, при чем, конечно, не щадили друг друга, чтобы прочистить себе более широкий путь.

   С своей стороны и правительство, видя, каким значением стало пользоваться печатное слово, какое влияние оно приобрело на современное общество, и в тоже время чувствуя себя бессильным восстановить прежние цензурные строгости,  сочло за лучшее овладеть этим опасным оружием, создать свою программу и заставить следовать ей всех честолюбцев из литературного мира.

   Такое систематическое воздействие на литературу, не ослабевавшее во все время царствования Изабеллы II, тем особенно было пагубно, что оно отклоняло писателей от главной их задачи,  найти более правильный исход религиозному чувству нации, т. е. примирить его с требованиями современной науки и разума. A между тем это и поныне еще остается необходимым для Испании, где фанатизм и суеверие, так глубоко укоренились в народе.

   Темная народная масса, конечно, не могла осмыслить движения, начавшегося на исходе XVII века, и, особенно в провинциях, продолжала соглашать свою невольную ненависть к духовенству с исконным почитанием католицизма. Меры, принимаемая против монастырей, всегда встречали общее, повсеместное одобрение, но стоило только посягнут на самую веру, и возмущение было бы неизбежно. Испанский народ слишком хорошо еще помнит, что его национальное чувство неразрывно соединялось в продолжение целых веков с идеей всемирного преобладания католической церкви.

   Вообще, в народных массах кроется глубокая нетерпимость ко всякому противоречию в деле религии, где только одним иностранцам предоставляется свобода убеждений, да и то до известных границ: те, конечно, могут жить по своему, не ходить в чужую церковь и не исполнять ее уставов; но попробуй они отнестись непочтительно к какому ни будь местному религиозному обряду или догмату,  их тотчас же возненавидят, как самых злейших врагов.

   Первая попытка учредить испанскую республику потерпела сразу полную неудачу.

   Здесь проявляется все то же фанатическое чувство, исключительно свойственное Испании и далеко еще не заглохшее в ней, не смотря на все внешние перемены. Так, напр., в настоящее время можно свободно представлять на ее театральных сценах самые безобразные типы лицемерных монахов и других духовных руководителей, но, вместе с тем, при всяком возобновлении драмы Кальдерона Крестный Путь, затрагивающей самые чувствительные национальные фибры,  публика, видимо, испытывает прежние ощущения, и по всей зале сверху до низу словно пробегает электрическая искра.

   Чем внимательнее приглядываетесь вы к жизни испанца, тем больше убеждаетесь, что католическая идея является в ней единственным твердым началом, единственной своеобразной чертой, отличающей его от всех других национальностей.

   Кто жил в Испании, тот знает, как тесно и неразрывно связана ея религия со всею жизнью народа. Не только при таких важных событиях, как похороны, крестины, венчание, торжественно совершающихся в церкви, но и во всех других более или менее серьезных случаях жизни испанец постоянно прибегает к покровительству святой, или святого как древний язычник.

   He надо забывать еще и того, что самые свойства национального характера, породившие всеобщее оскудение, с незапамятных времен поставили испанский народ в полную зависимость от его религии. В нем нет достаточной энергии и настойчивости в труде, чтобы вести борьбу с природой, побеждать ее, применять к своим нуждам, обращать в орудие прогресса и совершенствования, вот, почему он и предпочли.

   Нам  между тем нам трудно даже и представить себе, с какой душевной болью испанцы известного закала смотрят на поражение своих верований; сердца их при этом обливаются кровью, и, чувствуя себя бессильными отстоять свои вековые традиции, они страдают глубоко, словно вместе с верой всей жизни y них отнимается и самая жизнь. Вот почему направление литературы в Испании несравненно важнее, чем во всякой другой стране. Руководителям общественной мысли предстоит трудная задача, и не так они должны понимать ее, как понимали официальные писатели Изабеллы II; призвание их заключается не в бесплодных усилиях воскресить отжившее, a в полном разоблачении его, в постепенном рассеивании светом разума тьмы вековых предрассудков.





У нас большая база и мы ее постоянно пополняем, и поэтому если вы не нашли, то пользуйтесь поиском
В нашей базе свыше 15 тысяч сочинений

Сохранить сочинение:


Сочинения по зарубежной литературе

Сочинения по зарубежной литературе


Сочинение по теме Драматические писатели Испании, Сочинения по зарубежной литературе


  Мобильная версия