А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
Сочинения > Сочинения по зарубежной литературе > Литераторы по профессии Хиль и Сарате – Гарценбуш Бретон де Лос Эррерос Гарсиа Гутьерес
Литераторы по профессии Хиль и Сарате – Гарценбуш Бретон де Лос Эррерос Гарсиа Гутьерес - сочинение


Обратимся теперь к писателям по профессии и рассмотрим сначала тех из них, которые преимущественно посвящали себя драматической литературе. Здесь наше внимание останавливают четыре главные силы: Хиль-и-Сарате, Гарценбуш, Бретон де Лос Эррерос и Гарсиа Гутьерес. Хиль- и-Сарате (1796--1861) был одним из самых ревностных и упорных приверженцев классической школы, но общее увлечение поколебало наконец и его; после 1833 года он решился изменить своему прежнему направлению и выступил с драмой, написанной уже в чисто романтическом духе, -- Carlos II el Hechizado, которая имела большой успех и надолго удержалась на испанской сцене, благодаря оригинальности замысла и его художественному исполнению. Это живая и верная картина мадридского двора в конце XVII столетия, относящаяся к царствованию последнего представителя Австрийскаго дома. Автор, не уклоняясь от исторической правды, рисует нам этого околдованного короля именно таким, каков он был в действительности: слабый, больной, обездоленный физически и умственно, он с трудом влачит свою жалкую жизнь, безучастно взирая на разложение монархии среди разгара честолюбивых страстей, и, приближаясь к могиле, не умеет даже обеспечить своего наследия, a только беспрерывно мучится теми суеверными страхами, что сама же его династия умышленно распространяла в народе. В этой же драме есть и другое лицо, еще более жизненное и характерное, чем сам король, это великий инквизитор Фруалан Диас, -- тип совершенно аналогичный с Клодом Фролло Виктора Гюго. В нем автор совместил все ехидство, все лицемерие и дьявольское коварство высших духовных властей, этих князей церкви, страхом порабощающих себе робкие души, этих тайных развратников, проповедующих целомудрие, этих ненасытных честолюбцев, надменно взирающих, как целая нация склоняет перед ними колена и вручает им свою совесть. Концентрируя все это в одном лице, Хиль-и-Сарате создает вполне законченный тип на вечное назидание испанцам, чтобы, увидев ясно, они уже не захотели снова отдаваться во власть этих исчадий мрака и поняли наконец, что им нечего ждать от своего обветшалого католицизма, всегда служившего лишь тормозом в развитии национальных yумственных сил. Хил-и-Сарате написал еще много других исторических пьес, как напр. Дон Альваро де Люна, Монарх и его фаворит, Гусман Верный и проч. Но ни в одной из них уже нет той энергии таланта, той мощи и оригинальности, какими изобилует его Карл II, создавший успех и славу автору не только в высшем классе общества, но и во всех его слоях. Однакож, несмотря на выдающийся талант, Хиль-и-Сарате все-таки не мог существовать одним литературным заработком, поэтому в 1835 году он вынужден был принять очень незначительное место в министерстве внутренних дел, a потом, примкнув мало-помалу к партии умеренных, вынес еще трехлетний искус за время регентства Эспартеро и только после 1843 года получил, наконец более видное назначение. В царствование Изабеллы он уже участвует в изменении закона об общем образовании; тогда же было составлено им Руководство к литературе, которое и поныне еще служит главным учебным пособием для испанского юношества. Имя Гарценбуша (род. в 1806 г.) всегда соединяется с его лучшим произведением Сердечная история в Теруэле. Это -- прелестная пьеса, полная чувства, жизни и страсти, сразу доставившая автору вполне заслуженную славу. Всецело преданный литературному делу, по природе молчаливый, необщительный, Гарценбуш жил затворником в своем кабинете, не принимая почти никакого участия в современных интересах. Народившийся романтизм казался ему не более, как возвратом к старинной литературе "плаща и шпаги", но, стараясь примениться к новым требованиям, он сам стал писать в том, же духе и продолжал до тех пор, пока видимое утомление публики не принудило его остановиться. Впоследствии недостаток материальных средств заставил Гарценбуша промышлять сочинительством разных феерий, дававших ему гораздо больше денег, чем самая лучшая из его литературных произведений, и таким образом этот крупный талант, постепенно мельчая, дошел бы до полного падения, если его не спасли некоторые влиятельные лица, доставив Гарценбушу заведывание главной мадридской библиотекой. С той поры прежний драматург преображается в ученого критика, под его руководством выходят в свет полные собрания сочинений Тирсо де Молина и Рюиса Аларкона, которым и поныне придают особенную ценность приложения к ним исследования и примечания издателя, точно также его обширный обзор золотого века испанской литературы остается самым капитальным из всех исторических трудов в этом роде. Бретон де Лос Эррерос (род. в 1801 г.) отличался еще более живым и оригинальным умом. Избегая трагедии и в особенности мелодрамы, он избрал своим поприщем комедию и в этой форме старался изобразить на сцене все смешные и прискорбные явления своей эпохи. Всего он написал около шестидесяти пьес, правда, многих из них только переведены или, по принятому тогда выражению, переделаны с французского; но, тем не менее, они так хорошо были приноровлены к требованиям и нравам современного испанского общества, что нисколько не уступали оригинальным и пользовались большою популярностью, как напр. El Tercero en la discordia (Посредник в ссоре), Una de Tantas (Одна из многих), Un quarto de hora (Четверть часа) и проч. Его знаменитая комедия Марцела, явившаяся на сцене в 1831 году, блещет таким остроумием, таким живым, неподдельным юмором, такою меткостью слова, что многая из ее изречений вошли в обиходный разговор и сделались как бы пословицами. Это истинный комический талант своего времени: он клеймит развитие ажиотажа в обществе, осмеивает напускную страсть к музыке, нелепость мод, подражание иностранцам, отсутствие в жизни естественности и простоты, -- смеется и заставляет публику хохотать над ее же собственными недостатками. Вы не найдете y него ни философских мудрствований, ни глубокого анализа человеческого сердца, он не вдается ни в какие отвлеченности, a только живо схватывает самые характерные черты, мастерски освещает их и рельефно ставит на вид. Если в целом его пьесы и страдают иногда отсутствием внутренней связи, или глубины замысла, за то каждая отдельная сцена, полна блестящего остроумия, жизни, движения, и при этом его тонкая, грациозная сатира никого не язвит особенно больно и зло. На женщин Бретон де-Лос Эррерос смотрит скорее с французской точки зрения, чем с испанской: оне всегда y него неискренны, расчетливо кокетливы, притворны даже в любви и, сами не ощущая страсти, способны только разжигать ее в своих поклонниках. С целью пополнения его скромных средств, доставляемых сценическим авторством, ему, также, как и Гарценбушу, была предложена должность главного библиотекаря; но, после 1840 года, он лишился ее, благодаря одной слишком меткой сатире, принятой на свой счет некоторыми особами из мадридской национальной гвардии. Тогда, пользуясь его затруднительным положением, реакция поспешила привлечь на свою сторону такого даровитого пособника, предложив ему в 1843 году редактирование официальной газеты. С тех пор Эррерос был потерян для сцены, к стыду испанской публики, не захотевшей даже обеспечить своего Скриба. Гарсиа Гутьерес (род. в 1813 г.) -- четвертый из названных нами писателей, обнаружил особенную склонность к романтизму. К его творчеству принадлежит превосходная рыцарская драма Трубадур, из которой впоследствии Верди создал свою оперу. Первое представление этой драмы, состоявшееся 1-го марта 1836 года, вызвало целое событие в мадридском обществе. Еще утром имя автора оставалось никому неизвестным, a вечером уже весь город только и говорил, что об этом бедном молодом писателе, который, после многих испытаний, явился из Кадикса, чтобы испробовать счастья в столице. Через несколько лет Гарсиа Гутьерес поступил волонтером в один из отрядов, действовавших против карлистов, но и в лагерной жизни он не переставал служить своему истинному призванию к литературе. Последующими произведениями, не всеми, конечно, a некоторыми из них, -- он вполне оправдал ту славу, какую сразу доставил ему Трубадурь. Мы назовем здесь El Rey monje, El Encubierto de Valencia, Simon Boccanegra, как наиболее выдающиеся, остальным же не особенно посчастливилось, и это сильно раздражало огромное самолюбие автора, уже избалованного первым блестящим успехом. Не замечая в публике