А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
Сочинения > Сочинения по русской литературе > О литературе XX века — эпохи великих перемен и потрясений
О литературе XX века — эпохи великих перемен и потрясений - сочинение
Художественная литература XX в. развивалась под знаком смелых экс­периментов и новаций, отвечавших духу эпохи Модерна — эпохи стреми­тельных перемен, масштабных потрясений и многообразных поисков.

В XX в. произошла неслыханная по размаху научно-техническая рево­люция, которая существенно расширила человеческие возможности. Люди научились подниматься в воздух и погружаться на морское дно, ви­деть и слышать за тысячи километров, проникать мыслью в глубину атома и в даль межзвездных пространств. Всё, о чем слагались мифы, легенды и сказки, на глазах человека XX в. становилось реальностью. Заворожен­ный зрелищем реализации достижений научной мысли, итальянский поэт Ф. Т. Маринетти на заре нового столетия призывал воспевать «ночную дрожь арсеналов и судоверфей... прожорливые вокзалы... паровозы с могучей грудью... скользящий полет аэропланов». Ему вторил не менее восхищенный техническими новинками английский поэт У. Х. Оден:
Я любил насос,
Он мне казался каждой своей деталью
Таким же прекрасным, как ты.

Многим певцам научно-технического прогресса поначалу казалось, будто успехи цивилизации являются знаками процесса рождения нового — справедливого и благоденствующего — общества, о котором в течение многих столетий мечтало человечество. Но уже тогда, в период радужных надежд и энтузиазма, в художественной литературе раздавались тревожные голоса, предупреждавшие о скрытых опасностях научных открытий, ука­зывавшие на угрозу возникновения в обществе новых духовных болезней и предрекавшие великие исторические катастрофы. Показательной иллюст­рацией подобных предчувствий может служить стихотворение «Авиатор» А. А. Блока. Оно начинается с выражения восторга перед красотой и мощью чудесного аппарата:
Уж в вышине недостижимой
Сияет двигателя медь...
Там, еле слышный и незримый,
Пропеллер начинает петь, —

а завершается картиной падения машины и гибели пилота. В финальных строчках поэт, размышляя о причинах трагедии, задает авиатору ритори­ческий вопрос, который звучит грозным пророчеством по отношению к ближайшим историческим событиям:
Иль отравил твой мозг несчастный
Грядуших войн ужасный вид:
Ночной летун, во мгле ненастной
Земле несущий динамит?

В самом деле, спустя два года после того, как это стихотворение было написано, разразилась Первая мировая война, обусловленная закулисной борьбой наиболее могущественных, а значит, наиболее развитых в научно-техническом отношении держав за сферы влияния, то есть, в конечном счете, — за богатство и власть. Ради этих целей, прикрываемых высокопар­ными идейными лозунгами, в поля сражений были превращены террито­рии многих стран. Десять миллионов погибших и двадцать один миллион раненых, революции, завершившиеся падением старых и рождением новых государств, — такими были самые общие итоги этой исторической катастрофы. В горнило войны были брошены гуманистические ценности, в результате чего на момент заключения мира (1918) в европейской духов­ной жизни господствовали настроения разочарования и опустошенности, порожденные ощущением краха западной цивилизации. Емким выраже­нием подобных настроений стала метафора «бесплодной земли», которой гениальный англо-американский поэт Т. С. Элиот обозначил послевоенную Европу в одноименной поэме, созданной им в 1922 г.

На фоне кризиса гуманистической и христианской систем ценностей сформировалась идеология тоталитаризма, которая обслуживала диктатор­ские режимы, установившиеся в 20—30-е годы в СССР и ряде европейских стран. Она замахнулась на важнейшие духовные заветы упомянутых традиций: веру в Бога, права личности, ценность человеческой жизни, принципы нравственности и человечности. Эта идеология освящала собой массовые репрессии невинных людей, уничтожение политических свобод, захват территорий чужих государств. Для ее насаждения была выработана особая культура, полностью подчиненная государственно-политическим потребностям тоталитарного режима и жестко регламентировавшая твор­чество художников всех видов искусств. В рамках такой культуры творческая мысль задыхалась и оттеснялась на обочину конвейерной штамповки идео­логически «правильных» и ориентированных на массовое потребление произведений, преимущественно не отличавшихся высоким художественным качеством.

Тяжелейшим испытанием для подлинной культуры стала Вторая миро­вая война, вспыхнувшая всего спустя четверть столетия после Первой и намного превзошедшая ее по масштабам разрушений и количеству жертв. Показав, до какой степени озверения могут дойти современные варвары, уничтожая в концлагерях и крематориях миллионы беззащитных людей, расстреливая на оккупированных территориях стариков и младенцев, грабя и громя на своем пути храмы, музеи, картинные галереи, эта война поста­вила под сомнение не только существование человечества, но и веру в силу и ценность культуры. Неслучайно вскоре по окончании войны в европей­ской культурной мысли приобрел огромную популярность тезис немецкого философа Т. В. Адорно о том, что после открывшейся правды о фашистском лагере массового уничтожения в Освенциме невозможно сочинять стихи. Через несколько месяцев после победы над гитлеровской Германией, когда не оправившиеся от войны страны все еще лежали в руинах, американские летчики апробировали свежеизобретенную атомную бомбу на жителях японских городов Хиросима и Нагасаки, тем самым продемонстрировав, что нравственные уроки Второй мировой войны так и не получили должного осмысления. Это событие, по сути, отметило собой начало эпохи «холодной войны», продлившейся вплоть до начала 90-х годов XX в.

В условиях катастроф и катаклизмов перед человечеством с особой ост­ротой встала задача сохранения заветов культурного наследия прошлого. Эту задачу взяли на себя искусство и литература XX в. Осмысляя в своих произведениях кровавые трагедии, которые разыгрывались на территории стран, попавших в ловушку тоталитарных режимов, художники давали им оценку с высоты великих достижений культуры минувших столетий. Так, в одном из знаменитых стихотворений русской поэтессы А. А. Ахматовой, пережившей ужасы сталинского террора, воскресала, наполняясь новыми смыслами, тема памятника стихотворцу, введенная в античную литературу Горацием и получившая мощное продолжение в русской литературе бла­годаря Пушкину. Рядом с величественными и гордыми монументами знаменитых предшественников А. А. Ахматова возвела свой памятник, изображающий окаменевшую от горя женщину, как и миллионы жен и матерей, стоящую перед тюремными воротами с передачей для родных, павших жертвами сталинских репрессий. Этот памятник символизирует не бессмертие поэзии, но память о плаче всех Ярославн эпохи сталинизма, выразительницей которого и осознавала себя русская поэтесса:
И пусть с неподвижных и бронзовых век
Как слезы, струится подтаявший снег,
И голубь тюремный пусть гулит вдали,
И тихо идут по Неве корабли.

С точки зрения гуманистических ценностей, немец Э. М. Ремарк и аме­риканец Э. М. Хемингуэй, юность которых была обожжена огнем Первой мировой войны, в опубликованных в конце 20-х годов романах показали, сколь лживыми были лозунги правительств, толкавших свои народы на мировую бойню во имя корыстных целей, и сколь вопиюще противоречили военные будни гуманистическим идеалам, проповедуемым многовековой культурной традицией. 

Иное художественное осмысление получила в литературе Вторая миро­вая война, имевшая своей причиной имперские амбиции гитлеровской Германии. Народы, пострадавшие от немецких захватчиков, воспринимали ее как борьбу против зла, грозившего искоренить человеческое в человеке. Поэтому и в литературе этих народов тема войны приобретала глубокое патриотическое и гуманистическое звучание. Особенно ярко данная тен­денция проявилась в литературе СССР, принявшего на себя историческую миссию главного противника нацистской Германии. Величие победы народов Советского Союза, дорогая цена, которой она была оплачена, суро­вая правда военной жизни, стремление сохранить человечность в условиях жестокого кровопролития — всё это нашло отражение в произведениях лучших представителей советской литературы, к числу которых принадле­жали А. Т. Твардовский, К. М. Симонов, Ю. В. Друнина, В. В. Быков и др. Позицию активной защиты гуманизма отстаивали и лучшие немецкие писатели. Среди них были те, кто, подобно Т. Манну находясь в эмиграции, с болью наблюдал, как Гитлер втягивает свой и другие народы в новую ка­тастрофу, и те, кто, подобно Г. Беллю пройдя через службу в гитлеровской армии, испытывал искреннюю потребность в покаянии и искуплении исторической вины своей страны. Мастеров слова, находившихся по разные стороны фронтовой линии и даже по разные стороны Атланти­ческого океана, объединял пафос осуждения насилия и отстаивания гуманистических основ человеческой жизни, выработанных в лоне куль­турной традиции.

Этим пафосом была пронизана и художественная литература первых послевоенных десятилетий. Правда, в Советском Союзе, ни после победы над Германией, ни после смерти Сталина так и не освободившемся от оков тоталитаризма, писателям было намного труднее удерживать подлинные, не извращенные официальной идеологией гуманистические позиции. Однако и здесь, особенно в период так называемой «хрущевской оттепели», звучали голоса литераторов, призывавшие покаяться в трагических ошиб­ках прошлого, обратиться к ценностям частной человеческой жизни — люб­ви, семейному уюту, внутренней свободе, личному счастью. Эти тенденции, развиваемые в творчестве писателей и поэтов последующих поколений, сыграли огромную роль в процессе внутреннего расшатывания основ тота­литарного государства, который в конце XX в. увенчался крахом СССР.

Таким образом, художественная литература минувшего века, отражая новое видение истории, реальности и личности, оберегала преемственную связь современности с культурным наследием прошлого, благодаря которой человечество смогло физически и духовно выжить в тяжелых испытаниях, неоднократно ставивших его на грань гибели. И сегодня для тех, кто зани­мается литературным творчеством, не утратили своей силы слова, сказан­ные А. Т. Твардовским в XX ст.: «Нравственные, этические нормы должны быть переняты нами из опыта великих мастеров прошлого... Они жили в иные времена, ставили перед собой иные задачи, обладали иным — по времени — мировоззрением, но степень их самоотверженности и благород­ного бескорыстия в любимом труде, вдохновенного служения великому искусству до сих пор сохранила для нас значение образца».





У нас большая база и мы ее постоянно пополняем, и поэтому если вы не нашли, то пользуйтесь поиском
В нашей базе свыше 15 тысяч сочинений

Сохранить сочинение:


Сочинения по русской литературе

Сочинения по русской литературе


Сочинение по теме О литературе XX века — эпохи великих перемен и потрясений, Сочинения по русской литературе


  Мобильная версия